Иногда судьба ждёт нас там, где стоит кулер.

Милые мои! Эту историю мне нашептало само сердце. А кто скажет, что так не бывает, - тот просто никогда не любил по-настоящему, сидя в опенспейсе.

Её звали Анжелика. Она была простой скромной девушкой, каких тысячи, - так она думала о себе, и в этом была вся её прелесть. Она не красилась ярко, носила скромные блузки, и лишь тонкий стан да огромные, полные затаённой печали глаза выдавали в ней ту, что создана для большой любви. Она работала секретарём-референтом, и никто в офисе не догадывался, какое пламя тлело под этой скромной оболочкой. Впрочем, все мужчины отдела почему-то роняли кружки, когда она проходила мимо. Но она не придавала этому значения - она была выше пошлого внимания.

А ОН… о, он был не такой, как все.

Его звали Эдуард Вячеславович. Он был начальником департамента, и когда он входил в опенспейс, самый воздух сгущался и звенел. Дорогой костюм облегал его широкие плечи - не то что мятые рубашки прочих сотрудников, вечно пахнущих столовой. От него же веял аромат дорогого парфюма, властный и терпкий, отчего у Анжелики подкашивались колени и путались мысли о квартальном отчёте.

Он остановился у её стола.

• Анжелика, - произнёс он глубоким бархатным голосом, от которого дрогнули жалюзи. - Зайдите ко мне. С документами.

С документами! Она знала, знала, что дело не в документах. Дрожащей рукой она взяла папку и пошла за ним, чувствуя спиною жгучие взгляды всего отдела. Особенно Ленки из бухгалтерии, завистливой Ленки, у которой был обычный муж и ипотека, а не ЭТО.

В кабинете он затворил дверь. Жалюзи опустились сами собой, отрезав их от постылого мира электронных таблиц.

• Вы давно здесь работаете, Анжелика, - молвил он, приближаясь. - А я будто впервые вас разглядел.

Она затрепетала, как лист в бурю. Папка выскользнула из ослабевших пальцев, и бумаги разлетелись по ковролину, точно лепестки. Он шагнул к ней вплотную, подхватил её сильными руками и усадил на край своего массивного стола, отчего карандаши и степлер жалобно звякнули. Она ощутила жар его тела сквозь дорогую ткань, вдохнула его пьянящий аромат - кофе, кожаное кресло и что-то ещё, отчего внизу живота разлилось сладкое, доселе незнакомое томление. Его сильная рука легла ей на талию. Другой он приподнял её подбородок, вынуждая утонуть в его тёмных, как крепкий эспрессо, очах.

Вот только под нею, как назло, оказался карандаш. Обыкновенный карандаш, жёсткий и неумолимый, впившийся ей пониже спины в самый неподходящий, самый роковой миг. Анжелика чуть поёрзала, силясь его сместить, но проклятый предмет будто прирос. И вот стоит перед ней мужчина её судьбы, шепчет пылкие слова, а она думает лишь об одном: как бы половчее сползти с этого карандаша, не разрушив волшебства.

• Эдуард Вячеславович… - выдохнула она, и грудь её вздымалась под скромной блузкой. - Не надо… у вас же совещание в три…

• К чёрту совещание, - прорычал он, и от этого рыка по всему её телу пробежала жаркая волна. - Сегодня я срываю все дедлайны.

И он приник к её устам поцелуем, от которого поплыл потолок с его люминесцентными лампами. Мир исчез. Осталась лишь она, он, и гудящий за стеной кулер, вторивший биению двух сердец. Она таяла в его объятиях, как сахар в горячем кофе, и всё её существо пело, что вот оно, вот оно, настоящее, ради чего стоило пять лет протирать юбки в этом сером офисе…

…И тут дверь распахнулась.

На пороге стояла его жена. И его секретарша. И, кажется, ещё какая-то девушка из маркетинга, тоже вся в слезах.

Но я не буду об этом писать. Потому что моя героиня выше этого. Анжелика гордо подняла голову, поправила блузку и вышла - прекрасная, непонятая, оклеветанная.

И лишь одна мысль не давала ей покоя, пока она шла по коридору. Она думала о том, что, не будь того карандаша, всё сложилось бы иначе. Ах, если бы не он! Если бы не эта досадная помеха, укравшая у неё лучшие мгновения, - уж она бы нашла нужные слова, уж она бы удержала это ускользающее счастье. Во всём, во всём был виноват карандаш.

Пусть он останется в своём душном кабинете со своими бумажками и своими женщинами. А её ждёт большая, настоящая любовь. Ведь только вчера новый охранник на проходной так посмотрел на неё, так посмотрел…

Но это, милые мои, уже совсем другая история.