Так, садись основательно. Сегодня Дюма, "Граф Монте-Кристо", и предупреждаю сразу: сегодня будет долго. В книжке тысяча страниц, и я её резать не стану, потому что резать тут нечего - она вся по делу. Это, ребята, самая главная книга на свете про расплату. Всё, что до неё придумали, - черновики.

И вот с чего начну. Я раньше рассказывал про людей, которым отняли и которые ответили сразу: кто топором, кто в лес ушёл, кто на кулаки вышел. Тут другое. Тут человек ответил через двадцать четыре года. Двадцать четыре, ты понял? Вот про это и разговор.

Марсель, тысяча восемьсот пятнадцатый год. Эдмон Дантес, девятнадцать лет, моряк. И жизнь у него на той неделе складывалась так, что лучше не бывает. Капитан в рейсе умер - а он, молодой, довёл корабль домой сам, и хозяин, Моррель, человек порядочный, решил его капитаном поставить. Отец старик, живой, рядом. Невеста - Мерседес, красавица-каталанка, свадьба через неделю. Всё, у парня полный расклад.

А теперь про тех четверых, потому что они тут важнее самого Дантеса.

Данглар - бухгалтер с того же корабля. Считал деньги, а Дантес получал должность. Зависть чистая, без примеси. Он и написал доносик - анонимный, левой рукой.

Фернан - двоюродный брат Мерседес, рыбак, и сам на неё заглядывался годами. Ему Дантес поперёк горла не по службе, а по сердцу. Он донос и отнёс.

Кадрусс - сосед, портной, пьяница. Он при этом сидел за столом. Всё видел, всё слышал. И промолчал. Вот этот пункт, ребята, запомни особо, я к нему в конце вернусь.

И четвёртый, главный. Де Вильфор, королевский прокурор. Но про него - через минуту.

Донос был такой: Дантес, мол, привёз письмо от Наполеона с Эльбы. А дело в том, что письмо-то было! Только Дантес ничего про него не знал: умирающий капитан велел передать пакет - он и передал, как последнюю волю, и получил письмо для одного человека в Париже. Дело чистое, объяснимое, любой бы поверил.

Взяли его на собственной свадьбе. За столом, при гостях, при невесте. Гости ещё не разошлись, а он уже в кандалах.

И привели к прокурору Вильфору. И тот, поговорив пять минут, ясно увидел: парень не при чём, отпускать надо. А потом глянул, кому письмо адресовано. И оказалось - его собственному отцу, старому бонапартисту.

И вот тут, мужики, произошло главное преступление всей книги. Прокурор сунул письмо в огонь. Потому что если эта бумажка всплывёт, то у него, у молодого прокурора с будущностью, окажется отец-заговорщик, и всей карьере конец. Одна бумажка - и одна судьба. Он выбрал бумажку. И упрятал Дантеса без суда, без обвинения, без имени - в Замок Иф, в каменный мешок на острове. Так, чтоб человек просто исчез.

Считай сам, кто тут хуже. Данглар писал от зависти. Фернан от страсти. Кадрусс от трусости. А этот - с полным пониманием и на холодную голову, по расчёту, зная, что человек чист. Из этих четверых по-настоящему страшен один, и он в мантии.

Четырнадцать лет.

Первый год Дантес ждал, что разберутся. Второй - писал просьбы. Потом перестал. Хотел себя жизни лишить, отказывался от еды. И вот когда он был уже на самом дне - услышал за стеной, как кто-то копает.

Аббат Фариа. Итальянец, старик, сидит без вины, как и он. Копал ход к свободе и ошибся в расчётах - вышел не наружу, а к соседу. И вот с этого места жизнь Дантеса переменилась.

Потому что Фариа - человек громадной учёности. И он четырнадцать лет учил Дантеса: языкам, математике, истории, наукам, манерам, всему. Мальчишка-матрос, который едва читал, вышел оттуда образованнее половины парижских господ. Это первая вещь, которую я в этой книге уважаю без оговорок: у человека отняли всё, и он в яме, из чистого упрямства, сделал из себя другого человека.

И второе, что сделал Фариа, - куда важнее науки. Дантес ему рассказал свою историю, а старик выслушал и спокойно, по шагам, разложил: кому ты мешал по службе, кому по невесте, кто при этом молчал, кому было надо тебя закопать. И назвал все четыре фамилии, сидя в камере, не выходя. Ты вникни: четырнадцать лет человек не понимал, за что сидит, а старик ему за один вечер объяснил. Вот что такое ум, ребята. Он не мускул, он - прожектор.

А перед смертью Фариа отдал ему последнее: тайну клада на острове Монте-Кристо. Сокровища старинного рода, спрятанные в скале, - и все считали эти рассказы стариковским бредом.

Фариа умер. И Дантес сделал то, за что его особо уважаю: залез в мешок, в котором понесли покойника, и его сбросили в море с камнем в ногах. Он выбрался и выплыл. Четырнадцать лет в камере - и хватило сил на такое.

Нашёл остров. Нашёл клад. И клад оказался таким, что человек из него мог покупать страны.

И вот тут, ребята, начинается то, чего в кино обычно не показывают. Он не побежал сразу убивать. Он девять лет готовился.

Сперва пошёл узнавать, как оно всё сложилось.

Отец его умер. От голода. Пока сын сидел, старик тихо доедал последнее и помер в нищете. Это он узнал первым делом.

Моррель, хозяин, разорился: корабли потонули, долги, и человек стоял на грани того, чтобы застрелиться, потому что платить было нечем. Заметь, это тот единственный, кто за Дантеса хлопотал и ходил просить.

Мерседес через восемнадцать месяцев вышла за Фернана.

А четверо?

Данглар - барон и банкир, деньги горами.

Фернан - граф де Морсер, генерал, пэр Франции, женат на Мерседес, сын у них Альбер.

Вильфор - королевский прокурор, гроза всего Парижа, семья, положение.

Кадрусс - единственный на дне, держит грязный трактирчик.

Вот и весь итог, мужики: донёсшие наверху, оболганный в камере, отец в земле. Так оно, к сожалению, чаще всего и бывает. С той только разницей, что тут у человека появились деньги, время и ум.

И первое, что он сделал с этими деньгами, - не мстил. Он заплатил добром. Пришёл к Моррелю под чужим именем, выкупил все его долги, а в самый последний час, когда тот уже собрался стреляться, в порт вошёл корабль - новый "Фараон", построенный тайно Дантесом, точно такой, как погибший. Человека вытащили из петли, и он даже не узнал, кто это сделал.

Ты запомни этот эпизод. По кодексу оно так и делается: если счёты подводишь - подводи в обе стороны. Не только с теми, кто тебе должен, но и с теми, кому должен ты.

А потом он исчез и появился через девять лет в Париже - граф Монте-Кристо. Богатство несусветное, восточные слуги, дом, тайны, слухи. В общество вошёл красиво: подстроил в Риме так, что спас от разбойников молодого Альбера де Морсера - сына Фернана и Мерседес. И благодарный мальчишка сам привёл его в дом к собственному отцу.

Дальше - работа. И работа, ребята, тонкая: он никого не убил своими руками. Ни одного. Он каждому дал упасть в его собственную яму.

Фернан. Тут выяснилось, что Дантес был не первым, кого он продал. В Греции Фернан служил у Али-паши Янинского, и того предал туркам - за деньги, а жену и дочь благодетеля продал в рабство. Так вот эту дочь, Гайде, Монте-Кристо разыскал и выкупил, и она жила у него в доме. И когда в Палате пэров подняли вопрос о генеральской чести, она вышла и сказала всё, при всех. Генералу конец: пэрство, честь, имя - в грязь. Сын вызвал графа на дуэль. И Мерседес пришла к нему ночью - она его узнала, она с самого начала узнала - и умоляла не убивать сына. И он согласился, слушай внимательно, согласился сам подставиться под пулю. А Альбер, когда мать ему всю правду выложила, к барьеру вышел и публично сказал: мой отец виноват, дуэли не будет. И отказался от отцовского имени. Вот от этого Фернан и не оправился: не позор его добил, а то, что жена ушла и сын отказался. Застрелился.

Данглар. С ним поступили по деньгам, раз он деньгами и жил. Фальшивые вести с телеграфа, неудачные вложения, аферы - и банк пошёл трещинами. Дочь убежала из дома от женитьбы. Женишок, которого ему сватали как богатого итальянского князя, оказался беглым каторжником - и разоблачили его прямо на свадьбе. А в самом конце Данглар сгрёб последние деньги и рванул в Италию, где его прибрали люди Монте-Кристо и посадили в пещеру. И там, слушай, самое умное во всей книге: кормили его за плату. Курица - сто тысяч франков. Хлеб - сто тысяч. И он ел, потому что жить хотел, и высадил все свои миллионы до последнего, и оголодал, и за те дни поседел. Голодом его извели, ты понял, чем? Ровно тем, от чего умер старик Дантес.

А Вильфор. Прокурор. Тут расплата вышла такая, что автор сам, по-моему, испугался того, что написал. У Вильфора вторая жена, тихая дама, потихоньку травила в доме родню - чтоб всё наследство досталось её сыночку Эдуару. И травила она, между прочим, пользуясь знаниями, которые ей граф же и подкинул, будто ненароком. А кроме этого выкопалось вот что: много лет назад Вильфор прижил ребёнка на стороне и закопал новорождённого в саду живым. А младенец выжил. И вырос каторжником Бенедетто. И это он и был тот самый "князь"-женишок. И на суде, при полном зале, он объявил, кто его родной отец.

Прокурор вышел из суда раздавленным и поехал домой. А дома жена, поняв, что всё открылось, отравилась - и отравила мальчика. Эдуара. Ребёнка.

И вот тут Монте-Кристо остановился.

Потому что мальчик-то был ни при чём. Совсем ни при чём, ему было десять лет. И граф, который двадцать лет считал себя рукой правосудия, впервые понял, что перешёл черту. Что расплата, когда её растягивают на годы и ведут чужими руками, начинает жрать посторонних. Вильфор к тому времени тронулся умом, и добивать было некого. И Монте-Кристо поехал в Италию, пришёл к Данглару в пещеру, открылся ему - я тот, кого ты закопал в Иф, - и отпустил его живым. Голодного, седого, нищего, но живого. Единственного из четверых.

С Кадруссом, кстати, разобралось само, без него. Он и алмаз, который граф ему подарил, не удержал - человека из-за него убил, попал на каторгу, потом полез грабить дом Монте-Кристо и был убит своим же подельником. Уже умирая, он услышал, кто перед ним стоит.

А кончается всё вот чем. Валентину, дочку Вильфора, - девочку, ни в чём не повинную, которую в том доме тоже травили, - граф спас: подстроил мнимую смерть и вытащил. И отдал её за Максимилиана, сына того самого Морреля. Опять же: долг платежом. Отец был добр к Дантесу - сын получил счастье.

Мерседес осталась ни с чем и по своей воле: от денег отказалась, поехала в Марсель и стала жить в старом домике отца Дантеса. Тихо. А Альбер ушёл в армию, под фамилией матери, зарабатывать себе имя с нуля.

А сам Монте-Кристо уплыл. С Гайде, которая его полюбила и осталась. И оставил Максимилиану письмо, где были два слова, ради которых, я думаю, Дюма тысячу страниц и писал: ждать и надеяться.

А теперь скажи мне честно, пока я к делу не перешёл: тебя когда-нибудь оболгали так, что и объяснить некому? Не смертельно, по мелочи - но чтоб ты стоял и понимал, что оправдываться бесполезно? Вспомнил? Вот эту книгу за это и читают сто восемьдесят лет. Не за клад.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, про сорта вины. Их тут четыре, и они разные. Данглар - зависть с расчётом. Фернан - страсть, отнял чужое и сам занял место. Кадрусс - знал и промолчал. И Вильфор - знал, что человек чист, и закрыл его ради своего кресла. Самый тяжкий из всех - последний, и не потому что прокурор, а потому что без страсти, без нужды, на трезвую голову. А насчёт Кадрусса, мужики, вот вам моё: молчание - это соучастие. Он никого не оболгал. Он просто не сказал одного слова, когда оно всё бы и решило. За это и получил меньше всех, но получил.

Второе. Расплата у него подобрана по вине, и это лучшее в книге. Барыгу-Данглара вывели голодом - тем, чем убили его отца. Того, кто шёл через женщину и чужое имя, - оставили без женщины и без имени. Прокурора, который прикрывался семьёй и карьерой, - лишили семьи и рассудка. Это не месть вслепую. Это приговор каждому по его статье.

Третье, и это уже не про месть. Никто ему ничего не вернул. Четырнадцать лет - в песок. Отец в земле. Мерседес чужая старуха. Он всех достал - и остался ни с чем, только с деньгами, которых у него и без того больше, чем надо. Та же горькая правда, что у Дубровского и у купца Калашникова: расплата ничего не возвращает. Она только перестаёт быть проглоченной.

Четвёртое, самое неудобное, и Дюма его не побоялся. Мальчик. Эдуар. Он погиб потому, что граф двадцать лет крутил свою машину и решил, что имеет право быть судьёй. И когда умер ребёнок, машина остановилась. Вот здесь Дюма умнее, чем про него думают: он позволил своему герою понять, что тот зашёл слишком далеко. Кто берётся мерить и карать - тот рано или поздно зацепит того, кого не собирался. Всегда зацепит. Это, брат, не в романе так - это вообще так.

И пятое. Из яме его вытащило не золото. Его вытащил старик, который научил его думать. Клад без Фариа так и лежал бы в скале, а даже если б и достался - ну, стал бы богатый матрос, и вся недолга. Ум, ребята, в этой книжке главное оружие, а не деньги. Это тебе мысль от меня в дорогу.

И за название. Не имя и не фамилия, заметь. Название острова - пустого камня посреди моря, где лежал клад. Потому что человека по имени Эдмон Дантес утопили в Замке Иф, и обратно он не вернулся. Из моря вылез уже другой, и назвался камнем.

Всё, разбежались. Книга толстая, но глотается как вода, честно. А если тысячу страниц не осилишь - прочти хотя бы первые двести, до побега: там про Замок Иф и про Фариа, и сильнее этого в книге всё равно ничего нет. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.