Так, садись. Пушкин, "Капитанская дочка". И это, ребята, книжка про то, как один раз по-человечески поступил - и через два года это тебе жизнь спасло. Я такие истории люблю, потому что сам видал похожее, только без виселиц.

Время - семидесятые годы восемнадцатого века, при Екатерине. И вот что тогда случилось: поднялся Емельян Пугачёв, донской казак, объявил себя царём Петром Третьим - тем, которого к тому времени уже давно не было в живых, - и за ним пошли казаки, мужики, башкиры, работные с заводов. И пошла по Уралу и по Волге война, страшная, с виселицами по обе стороны.

А рассказывает всё это Пётр Гринёв - дворянский сынок, от первого лица, уже стариком вспоминая.

Начало такое. Рос он недорослем: гонял голубей, учился у француза, который по пьяни ничего не преподавал. И решил отец отправить его служить. Не в гвардию, в столицу, где весело, а в глушь, в Оренбург. И сказал слова, которые потом всю книгу и держат: береги честь смолоду.

По дороге Гринёв первым делом продул сто рублей в бильярд заезжему офицеру. И дядька его, Савельич, старый крепостной, приставленный за ним смотреть, ворчал и не хотел отдавать. А барчук настоял: проиграл - плати. Первый его поступок, и, между прочим, правильный.

Дальше - метель в степи. Занесло, дороги нет, пропадали бы, да вышел из вьюги мужик, чернобородый, и вывел их к жилью. И Гринёв его отблагодарил: велел поднести вина, а сверх того отдал ему свой заячий тулуп. Савельич чуть не рыдал: тулупчик почти новый, а мужику он и не по плечу - но барин настоял.

Запомни этот тулуп. Он тут главная деталь.

Приехал он в Белогорскую крепость - и оказалось, что это не крепость, а деревушка с плетнём и одной старой пушкой. Комендант - капитан Миронов, простой служака, добрейший человек, который дома ходит в колпаке и командует так, как жена велит. Хозяйка - Василиса Егоровна, баба властная и распорядительная, которая и гарнизоном, по правде, управляет. И дочка их, Маша. Тихая, небогатая, без приданого.

И ещё офицер Швабрин - умный, язвительный, сосланный сюда за дуэль. И вот он-то Маше уже делал предложение и получил отказ, а потому про неё за глаза говорил гадости.

Гринёв в Машу влюбился. Швабрин при нём про неё сказал скверно - вышла дуэль, и Швабрин его ранил, ударив в тот момент, когда тот отвлёкся на окрик. Вот тебе и вся его порода, одной строчкой.

А потом пришёл Пугачёв.

Крепость взяли за полдня - там и защищать было нечем. И началось то, что Пушкин описывает очень коротко и очень страшно. Капитана Миронова вздёрнули, потому что он присягать отказался и в лицо самозванцу сказал, что тот вор. Василису Егоровну убили. А Швабрин - тот сразу перешёл на сторону Пугачёва, и стоял уже в казацком кафтане, свой среди новых хозяев.

Дошла очередь до Гринёва. Его тянут к виселице. И тут его узнаёт Пугачёв - тот самый мужик из метели, которому он отдал тулуп.

И отпустил.

Вот, ребята, то место, ради которого я эту книгу и взял. Пугачёв в тот день вешал людей пачками. Он бунтовщик, на нём крови немеряно, и никаким добрым дедушкой Пушкин его не рисует. Но он помнил, кто ему в степи помог. И долг отдал. Вот это и есть кодекс в чистом виде: не доброта, не мягкость, а память на добро и на зло. Сказано - сделано, взято - отдано.

И дальше между ними идёт странная штука. Пугачёв мальчишку не то чтоб полюбил - он в нём увидел человека, который не ломается. Предлагал ему служить, звал в свои - а Гринёв отказался. Прямо, в глаза: не могу, я присягал государыне, и служить тебе не буду, и воевать против тебя буду, коли велят. И Пугачёв это проглотил и опять отпустил. Потому что чужую твёрдость понимает тот, у кого своя есть.

А Швабрин остался комендантом в захваченной крепости и Машу запер. Держал взаперти, на хлебе и воде, и принуждал идти за него.

Гринёв поехал её выручать - сам, самовольно, из осаждённого Оренбурга, куда его отправили по службе. И поехал он не к начальству просить, а к Пугачёву. Больше не к кому.

И вот тут сцена, которую стоит запомнить. Пугачёв едет с ним вызволять девку, и по дороге Швабрин докладывает, что она не сирота-поповна, как ему наврали, а дочь того самого капитана, которого он повесил. То есть Гринёв просит у него дочку убитого им человека.

И он всё равно её отдал. Сказал: казнить так казнить, миловать так миловать, - и отпустил их обоих на все четыре стороны.

А потом всё повернулось задом наперёд. Бунт задавили, Пугачёва взяли. И Гринёва арестовали - свои же. По доносу Швабрина, который на следствии показал, что тот был у бунтовщиков шпионом. И доказательств никаких, кроме того, что он и вправду с Пугачёвым разъезжал и живой от него уходил дважды.

И вот тут Гринёв делает то, за что его и уважаешь. Он мог всё объяснить - стоило только рассказать, что ездил за Машей. Но тогда её бы таскали по следствию, и имя её трепали бы в этом деле. И он промолчал. Пусть, думает, лучше меня осудят.

Узнаёшь? Тот же самый выбор, что у купца Калашникова: смолчать, когда говорить выгодно, лишь бы её имя не полоскали. Разные книги, разные века, а порода одна.

Приговорили его к ссылке навечно. И тогда поехала Маша - тихая, робкая девочка без приданого - в Петербург, к самой государыне. Встретила в парке незнакомую даму, разговорилась, всё ей выложила, не зная, кто перед ней. А это и была Екатерина. И Гринёва простили.

Кончается тем, что Пугачёва казнили в Москве при народе. И, сказано, он в толпе узнал Гринёва и кивнул ему головой перед смертью.

А тебе возвращали добро через годы, когда ты уж и забыл, что сделал? Редко такое, но бывает. И, знаешь, когда бывает - запоминается на всю жизнь.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, про тулуп. Мальчишка отдал его без всякого расчёта - просто мужик замёрз и вывел их из метели. Через два года этот тулуп спас ему шею. И я не к тому, что добро окупается, - чаще не окупается, и на это рассчитывать глупо. Я к другому: ты никогда не знаешь, кто перед тобой и где ты с ним ещё встретишься. Поэтому и не стоит мерить человека по одёжке.

Второе, про Пугачёва, и это главное. Он бунтовщик и вешатель, и Пушкин ему ничего не прощает: сцена с повешенным капитаном написана так, что мороз по коже. Но при этом он помнит добро и держит слово, причём в свою сторону ни разу. Отдал девку, зная, что она дочь убитого им, и понимая, что этот парень против него же и воевать пойдёт. Вот тебе и весь сказ: даже у человека с большой кровью на руках может быть свой закон, и он ему следует твёрже, чем иной честный. Это не оправдание. Это просто про то, что люди сложнее, чем ярлыки.

Третье, про Швабрина. Умный, образованный, дворянин - и всё делает наоборот. Гадит за глаза, бьёт на дуэли исподтишка, переметнулся в первый же день, девку запер силой, а под конец наклепал на своего же. И заметь: ни разу не из нужды. Всё из мелкой злобы и расчёта. Вот такой сорт я по жизни знавал - тихий, вежливый, и продаст первым.

Четвёртое. Двое честных промолчали каждый в свою сторону. Гринёв не назвал Машу, чтоб её не трепали. А Маша, наоборот, поехала и сказала всё сама, потому что молчание тут уже стоило бы ему каторги. Вот это и называется понимать, когда молчать, а когда говорить. Кто путает - тот или трепло, или трус.

И за название. Книга-то вроде про бунт, про Пугачёва, про войну - а названа по капитанской дочке. По тихой девочке без приданого. Потому что Пушкин тебе ясно говорит, кто в этой истории всё вытянул. Не армия и не государыня. Девка, которая поехала одна через пол-России за своим человеком.

Всё, разбежались. Книжка тонкая, читается за вечер, и написана так просто, что диву даёшься. А если одно место - читай захват крепости и казнь коменданта, страниц пять, и там про то, как люди умирают, не изменив слову. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.