Так, слушаем. Бунин, "Господин из Сан-Франциско". Рассказ короткий, страниц двадцать, и он про то, о чём мы с тобой боимся думать: что человек всю жизнь готовится жить, а жить-то и не начинает.

И сразу первая вещь, из-за которой рассказ и помнят. У героя нет имени.

Бунин его так и называет всю дорогу - господин из Сан-Франциско. И отдельно сообщает, что имени его никто не запомнил. Ни в Неаполе, ни на Капри - нигде. Так что ты его зови как хочешь, его и книга никак не зовёт.

Кто он. Американец, пятьдесят восемь лет. Богатый. И разбогател он сам, своим трудом - это важно, он не барчук. Пахал всю жизнь, держал дело, гонял на работу китайцев, которых выписывал тысячами, и копил.

И вот он посчитал, что заработал достаточно. И решил, что теперь, наконец, пора жить.

Вот его собственная формула, ты её запомни: до этой поры он не жил, а лишь существовал. Хорошо существовал, но всё-таки только существовал. А вот теперь - начнёт.

И поехал. С женой и дочкой, на огромном пароходе "Атлантида", в Европу. На два года вперёд расписано: Италия, карнавал в Ницце, Монте-Карло, где стрелять голубей и ставить в рулетку, потом Венеция, Афины, Египет, может и Япония. Полный маршрут удовольствий, составленный как смета.

И тут Бунин показывает тебе этот пароход, и показывает умно. Наверху - палубы, оркестр, ужины в девятом часу, дамы в брильянтах, сигары. А внизу, в самом низу, - топки. Где голые по пояс люди в красном свете кидают уголь в огонь, и гул, и жара. И пароход идёт потому, что они там кидают.

Один корабль, а два мира, и верхний не думает про нижний. Запомни эту картинку, она в конце ещё вернётся.

Поехали. И пошла первая неудача: в Италии погода скверная. Дождь, сырость, с утра туман. Господин недоволен - он же за другое платил. Ему обещали солнце, а солнца нет.

И им посоветовали ехать на Капри - там, говорят, тепло.

И поплыли туда, и пароходик качало, и всех мутило. Доплыли. Отель, лучший номер, суета вокруг них, хозяин кланяется. Пошли переодеваться к обеду.

И вот он одевается. Бунин это описывает подробно, минута за минутой: крахмальное белье, запонки, воротничок, который никак не застёгивается и давит горло. Он с этим воротничком воюет, пыхтит, краснеет. Наконец справился, вышел, спустился в читальню, сел в кресло, взял газету.

И умер.

Там же, в читальне, в кресле, с газетой. Через час после приезда. В первый вечер той самой новой жизни, к которой он готовился пятьдесят восемь лет.

А вот теперь слушай самое главное, потому что рассказ-то на этом не кончается.

Хозяин отеля прибежал - и первое, что он почувствовал, была досада. Не на человека, а на происшествие: покойник в отеле портит сезон. Гости, карнавал, веселье - а тут мёртвый.

И он отказался оставить тело в хорошем номере. Велел перенести в самый плохой, в маленькую комнату внизу. Жене, которая просила перенести обратно, он отказал вежливо и твёрдо. А гроба на острове не нашлось, и никто его делать не стал, да и ждать было нельзя.

И положили его в длинный ящик из-под бутылок с содовой водой.

Вот в этом ящике его и повезли обратно. Тем же путём, на том же пароходе "Атлантида». Только теперь не в каюте наверху, где оркестр, а внизу, в чёрном трюме. Рядом с теми самыми топками.

А наверху в это время, как и прежде, играла музыка, кружились пары и ели ужин в девятом часу. И никто из них не знал, что внизу едет ящик.

Вот и весь рассказ.

А ты сам-то не откладываешь? Вот закончу это, разберусь с тем, подниму денег, а потом уж начну жить по-настоящему. Все так говорят, и я бы соврал, если б сказал, что это глупость - иногда и правда надо сперва заработать. Вопрос только один: ты срок себе назначил или всё время сдвигаешь? Вот и подумай, а я скажу, что по делу.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. Он всё рассчитал правильно, кроме одного: он не знал, сколько у него времени. Деньги он посчитал, маршрут расписал, отели заказал - а эту графу посчитать нельзя. И вся его арифметика из-за одной непосчитанной графы пошла в мусор. Так что когда человек говорит "вот через пять лет начну», он делает ставку, которую не он держит.

Второе, и это не про жалость. Я его не оплакиваю. Он, между прочим, за свою жизнь выжал из людей немало - китайцев своих тысячами гонял, и Бунин про это говорит прямо, не прячет. Он не праведник, которого обидела судьба. Он человек, который всю жизнь собирал и ничего не потратил, и собрал он, выходит, воздух.

Третье, про хозяина отеля. Вот где настоящий холод в рассказе. Человек умер, а хозяину досадно, что сезон портится. И это ведь не злоба - это дело: у него гости, у него карнавал, у него расчёт. Пока господин платил, вокруг него кланялись и бегали; как перестал - стал неудобным предметом, который надо убрать вниз, чтоб не мешал. Вот тебе и цена уважения, которое за деньги: оно кончается ровно в ту секунду, что и деньги.

Четвёртое, про ящик из-под содовой. Это, мужики, самая злая деталь в русской литературе, какую я знаю. Не гроб, не ящик даже специальный - тара из-под воды. И в ней поехал обратно тот, кто плыл сюда в лучшей каюте. Бунин мог бы написать проповедь на двадцать страниц, а он просто назвал предмет. И всё понятно.

И пятое, про пароход. Помнишь, он с самого начала показал два мира - палубу и топки? Так вот наш господин ехал наверху, а обратно поехал вниз. То есть он сам, за одни сутки, проехал через всю эту границу, которую не замечал. И наверху в это время всё так же играла музыка. И будет играть, когда поедет следующий.

И за название. Ни имени, ни фамилии - только откуда он родом и в каком он звании. Господин из Сан-Франциско, и всё. Бунин нарочно не дал ему имени, чтоб ты увидел: от человека, который всю жизнь только зарабатывал, имени и не остаётся. Остаётся адрес.

Всё, разбежались. Рассказ на полчаса, и написан так, что иные страницы перечитываешь просто из-за слов. А прочти обязательно конец - последние три страницы, про ящик и про музыку наверху. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.