Так, слушаем. Толстой, "Много ли человеку земли нужно". Рассказ коротенький, страниц десять, а по сути это притча - то есть история с подвохом, которая тебе в конце и выдаёт счёт.

Мужик. Пахом. Крестьянин, небогатый, живёт своим трудом.

И начинается всё с бабьего разговора. Приехала к его жене сестра из города и стала хвалиться городской жизнью. А жена ей в ответ: зато мы на земле, у нас прочно, нас никто не согнёт.

Пахом лежал на печи и слушал. И подумал про себя: верно. Одна беда - земли мало. Была бы земля, говорит, тогда я и чёрта самого не побоюсь.

И тут Толстой добавляет, что чёрт это услышал. И сказал себе: ладно. Дам тебе земли сколько хочешь - и ею же тебя и возьму.

Вот тебе и весь механизм, и объявлен он на первой странице. Дальше просто смотрим, как он работает.

Купил Пахом землю. Немного, но своя. Жить стало лучше: хлеб свой, скотина своя. И вроде всё, живи да радуйся.

Только у него соседи начали скот на его землю пускать, и пошли ссоры, суды, обиды. И вместо радости - свара. И решил он: надо больше земли, чтоб подальше от людей.

Переселился за Волгу, где земли давали вольно. Взял больше, в десять раз больше. Зажил крепко, стал богатый мужик, с работниками.

И опять мало. Потому что рядом у людей участки ещё лучше, и под пшеницу своей земли не хватает, и он уже снимает в аренду, и всё считает, считает.

И тут ему рассказали про башкир. Что живут они за три тысячи вёрст, в степи, земли у них без конца, народ простой, и отдают они её чуть не даром - главное к ним с подарками подъехать.

Поехал. Привёз чаю, подарков, угостил. И сговорились.

А цена была такая. Тысяча рублей за день.

То есть: встаёшь с восходом солнца, идёшь куда хочешь, и всё, что обойдёшь кругом, - твоё. Сколько обойдёшь, столько и получишь. Условие одно: вернуться к тому самому месту, откуда вышел, до того, как солнце зайдёт. Не вернулся - деньги пропали, земли нет.

И вот тут, мужики, начинается то, ради чего всё написано.

Утром он вышел. Старшина положил на холме свою шапку - вот, мол, отметка, сюда и возвращайся.

Пошёл Пахом. Идёт и лопаткой ямки копает, метит границу. Идёт бодро, земля хорошая, и чем дальше, тем лучше. Прошёл порядочно и думает: поверну-ка. А впереди ещё лучше кусок. Жалко оставить.

И пошёл дальше.

Потом дошёл до низинки - тоже хорошая, тоже жалко. Прихватил и её. Потом увидел, что вон там, за лощиной, земля ещё и под лён годится. И её тоже.

И так он шёл и шёл, и каждый раз чуть-чуть ещё.

А потом глянул на солнце - и обомлел. Солнце-то уже за полдень и к закату идёт, а он далеко, и возвращаться надо напрямую, через всю степь, бегом.

И он побежал.

Бросил кафтан. Бросил сапоги. Выбросил лопатку, флягу, всё, что было в руках. Бежит в одной рубахе, грудь ходит, дышать нечем, ноги подламываются.

А на холме ему кричат и машут - потому что им-то снизу видно, что он может не успеть. И солнце садится.

И он бежал последние сажени уже на последнем. Упал - и руками дотянулся до шапки.

Старшина ему кричит: молодец, много земли нажил!

А работник подошёл поднять хозяина - и видит, что хозяин мёртвый. Кровь изо рта.

И последняя строчка такая, что в ней и весь рассказ. Работник взял лопатку и вырыл ему могилу - ровно в три аршина от головы до пят. Столько, значит, земли человеку и нужно.

А ты сам-то знаешь, где у тебя хватит? Вот честно: ты можешь сказать - вот такая зарплата, такая квартира, такая жизнь, и всё, довольно, дальше я живу? Или у тебя каждый раз выходит, что вон тот кусок за лощиной тоже жалко оставить? Подумай, пока я к делу перехожу.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. Пахом ни разу не сделал неразумного шага. Ты перечитай: каждое его решение правильное. Купил землю - верно. Уехал от свары - верно. Взял больше, где давали больше, - верно. И в степи каждый раз, когда он прихватывал лишний кусок, это было по-хозяйски, не по дури. Он погиб не от глупости. Он погиб от того, что у него нигде не было написано "довольно". Вот это, мужики, и есть самое опасное: не жадность-то страшна, а отсутствие черты.

Второе, про чёрта. Заметь, его в рассказе больше и не видно. Он ничего не делает, не искушает, не подстраивает. Он сказал одну фразу в начале - дам тебе земли, и ею тебя возьму - и всё остальное Пахом сделал сам, своими ногами. Так оно и устроено, брат: человека обычно не ломает кто-то снаружи, ему просто дают то, что он сам просил.

Третье, про цену. Тысяча рублей за день ходьбы - это условие, в котором нет никакого подвоха, кроме одного: ты сам себе назначаешь, сколько взять. Ему никто не велел брать так много. Ему дали свободу - и он на этой свободе себя и угробил. Вот и думай, кому свободу давать можно, а кому она как петля.

Четвёртое, короткое. Он бросил по дороге всё: кафтан, сапоги, флягу. Налегке побежал. Умный ход - да только бежал он за землёй, на которой жить уже не будет. Человек, который избавляется от всего нужного, чтоб успеть ухватить, - он, считай, уже сам себя обобрал, а добычу и не получил.

И пятое. Три аршина. Это, если по-нашему, чуть больше двух метров. Вот и вся арифметика Толстого: человек гнал три тысячи вёрст и бежал до разрыва сердца, а получил ровно свой рост. И получил бы его в любом случае, даже оставшись на печи.

И за название. Это вопрос, заметь. Толстой тебя спрашивает, а не объясняет. И отвечает не словами, а лопаткой в последней строчке.

Всё, разбежались. Чтения на двадцать минут, и язык такой простой, что читается как сказка. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.