Так, слушаем. Чехов, "Тоска". Рассказ на шесть страниц. И это, ребята, самое страшное, что я тут пересказывал, - а в нём никого не убили, никого не посадили и ничего не украли.

Петербург, зима, вечер. Снег валит крупными хлопьями. Темно.

Стоит на углу извозчик. Иона Потапов. Старик. Сидит на козлах согнувшись, и снег на нём лежит слоем - на шапке, на плечах, и он его не стряхивает. И лошадёнка его тоже стоит занесённая, старая, худая, вытянув шею.

Сидят оба, как будто не живые, и ждут седока.

И первая деталь, которую Чехов даёт сразу: старик сидит не потому, что работает. Ему, в общем, всё равно. Он просто сидит на холоде, потому что домой идти незачем.

У него неделю назад умер сын. Кузьма Ионыч. Молодой ещё. Лежал в больнице с горячкой, три дня, и помер.

И вот что ему надо. Ему надо рассказать. Хоть кому-нибудь. Не денег, не жалости, не помощи - просто сказать вслух другому человеку: у меня на этой неделе сын умер.

Дальше весь рассказ - это как он пытается.

Первый седок - военный. Садится, велит ехать. И Иона, обернувшись, начинает: а у меня, барин, на этой неделе сын умер. Тот спрашивает коротко - от чего, мол. Старик обрадовался, повернулся весь, стал рассказывать - а военный его перебил и велел смотреть на дорогу, потому что чуть не наехали. И больше ни слова. Приехали, вышел, ушёл.

Потом трое молодых гуляк. Пьяные, шумные, торгуются, садятся втроём на двоих мест, пихаются, хохочут, бранятся между собой. И один из них стучит старика по спине и подгоняет: поезжай живее.

И Иона опять попробовал. Повернулся и говорит: а у меня на этой неделе сын умер.

И один из них бросил: все помрём. И велел ехать быстрее, и сказал, что так ехать невыносимо. И они опять заговорили о своём.

И старику дали двугривенный и ушли.

Потом он стоит и пробует заговорить с дворником - тот только сказал что-то и ушёл в дом.

И тогда он поехал на двор, в ночлежку, где спят извозчики. Там тепло, храп, вонь, печка.

И там он увидел молодого парня-извозчика, который проснулся попить воды. И он к нему: а у меня, брат, сын умер, слыхал? И стал говорить.

А тот напился, лёг, завернулся и уснул. Не дослушал.

И вот тут Иона встаёт и идёт во двор, к лошади.

И всё ей рассказывает. Всё, с начала: что был сын, что хворал, что лежал три дня, что помер, что он теперь один, и что вот как оно бывает. И лошадь жуёт и дышит ему на руки.

На этом рассказ и кончается.

А ты пробовал кому-нибудь сказать то, что у тебя на душе, и услышать "ну, все помрём"? Или просто увидеть, что человек ждёт, когда ты закончишь? Вспомнил? Я поэтому и говорю: эта книжка страшнее тех, где с топором.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. Его никто не обидел. Вот это надо понять, иначе рассказа не будет. Военный не хам - он устал и ему некогда. Гуляки пьяные и молодые, им весело. Парень в ночлежке хотел спать. Дворник шёл по делу. Ни один из них не сделал ничего плохого. Просто ни у одного не нашлось двух минут. И от этого человек остался совсем один при полном городе людей.

Второе. Он просил самую малую вещь на свете. Не денег. Не помощи. Он просил, чтоб его выслушали. Это, мужики, ничего не стоит - и этого-то и не дали. Самое дешёвое, что есть у человека, и самое редкое.

Третье, и для меня оно самое горькое. Он всё-таки рассказал. Лошади. И лошадь, заметь, его выслушала - она стояла и дышала, и не перебивала, и никуда не торопилась. Чехов это не в насмешку написал. Он написал так, чтоб ты посчитал: во всём Петербурге нашёлся один слушатель, и тот не человек.

Четвёртое, про то, как это делается. Ведь каждый из них был занят своим и по-своему прав. И вот из таких, по-своему правых, и складывается одиночество одного старика. Не нужен злодей. Достаточно, чтоб всем было некогда. Я это уже говорил на "Муму" и скажу опять: самое тяжёлое в людях делается без всякого умысла.

И пятое, от меня, и это не из книжки. Если к тебе кто-то лезет со своим горем в неподходящее время, а время всегда неподходящее, - потрать две минуты. Не потому, что ты добрый. А потому, что в этом рассказе всем тоже было некогда, и ни один из них даже не узнал, что он сделал.

И за название. Одно слово. Не "горе", заметь, и не "смерть сына". Тоска - это когда внутри распирает, а деваться с этим некуда. Горе можно выплакать, а тоску надо высказать. Вот он всю ночь и искал кому.

Всё, разбежались. Шесть страниц. Прочти их, это десять минут, и десять минут эти хорошо бы каждому иметь в запасе. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.