Так, слушаем. Шолохов, "Судьба человека". Рассказ не длинный, а по весу тянет на роман. И предупреждаю: тут будет тяжело. Зато кончается так, что дышать можно.

Устроено просто. Весна, разлив, переправа. Двое мужиков ждут на берегу лодку, курят и разговаривают. Один - случайный человек, от его лица и записано. Второй - высокий шофёр, ведёт за руку мальчонку лет шести. И вот этот шофёр рассказывает про себя, пока они ждут. Всё остальное - его слова.

Зовут его Андрей Соколов.

До войны - обычная жизнь. Работал шофёром. Жена, Ирина. Трое детей: сын Анатолий и две дочки. Домик, хозяйство. Он сам говорит, что жил так, что лучше и не надо, только тогда этого не понимал.

И одну вещь он вспоминает всю дорогу и не может себе простить. Когда уходил на фронт, жена прижалась к нему и плакала, и всё повторяла, что они больше не увидятся. А он разозлился и оттолкнул её. Потому что это, по-солдатски, плохая примета - так провожать, как покойника. Оттолкнул и уехал.

И больше её не увидел. И вот этот толчок он потом вспоминал двадцать лет: за что я её тогда оттолкнул.

Дальше фронт и очень быстро - плен. Его контузило, он очнулся уже в чужих руках.

И вот плен, и про него надо коротко, но надо.

Первое, что он там сделал. Их загнали на ночь в церковь. И ночью он услышал, как один из своих уговаривает взводного - а тот был коммунист и командир - чтоб тот сам назвался, иначе он его утром выдаст. Выдаст, чтоб себе выслужить.

И Соколов этого человека ночью задушил. Своими руками. И потом говорит: первый раз в жизни убил, и не врага убил, а своего, и до сих пор мне от этого скверно - да только по-другому было нельзя, тот бы человека выдал.

Ты заметь, как он это рассказывает: без удали и без хвастовства. Сделал поганое дело, потому что иного выхода не нашёл, и помнит об этом как о грузе.

Второе. Он бежал. Прошёл сколько-то километров - догнали с собаками, спустили на него псов, покусали, вернули. Месяц карцера и дальше лагеря.

Третье, и это самое известное место. В лагере он после дня работы сказал в своём барак сердитые слова: мол, нам говорят четыре кубометра выработки, а на могилу каждому из нас и одного кубометра хватит. Кто-то донёс. И его вызвал комендант, Мюллер, - расстреливать.

И тот налил ему водки и предложил выпить за победу немецкого оружия.

И Соколов отказался. Сказал, что он не пьющий, и за такое пить не станет.

Тогда Мюллер налил опять и сказал: не хочешь за нашу победу - выпей за свою погибель. И он выпил. И не закусил. И второй выпил, и не закусил. И только после третьего взял маленький кусочек хлеба - сказал, что после третьей закусывает.

И вот за это его не расстреляли. Мюллер посмеялся, сказал, что он настоящий солдат, и отпустил, и ещё дал ему хлеба и кусок сала.

И тут, мужики, самое главное в этом эпизоде, и оно не про водку. Он принёс этот хлеб и сало в барак - и они всё разделили на всех. Поровну, по крошке, на каждого. Понимаешь? Человек выторговал себе жизнь и еду у смерти - и первым делом разделил.

Потом он опять бежал, и уже удачно. Он возил немецкого майора, инженера, и в один день вывез его к своим вместе с его портфелем с документами. Привёз подарок командованию, так сказать.

А потом началось то, что хуже плена.

Он написал домой - и ответ пришёл от соседа. Домик его разбомбило. Прямое попадание, большая воронка на том месте, где был дом. Жена Ирина и обе дочки погибли там. Это случилось ещё в сорок втором, а он узнал позже.

Остался один сын. Анатолий. Нашёлся через письма - оказалось, он на фронте, уже капитан, артиллерист, с орденами. И стали они писать друг другу, и Андрей, по его словам, начал дышать: вот, думает, война кончится, сын женится, я при них, буду дедом, нянчить внуков, доживу тихо.

И сына убили девятого мая сорок пятого. В день Победы. Снайпер.

Вот так: в тот день, когда все на свете радовались, он стоял над сыном.

И после войны он вернулся - а возвращаться некуда. Дома нет, семьи нет. Поехал в другой город, к товарищу, стал работать шофёром, жил при гараже.

И вот там, у чайной, он увидел мальчонку. Ванюшку. Беспризорного: мать убило бомбой в поезде, отец погиб на фронте, где родня - неизвестно, спит где попало, кормится подаянием, весь в грязи, глазёнки как звёздочки.

И Андрей стал его подвозить, а потом как-то посадил в машину и сказал: Ваня, а я ведь твой отец.

И мальчик ему поверил. Кинулся на шею, закричал и вцепился так, что не оторвать. И потом всю дорогу всем рассказывал, что нашёл своего папку.

А Соколов говорит честно: и соврал-то я, и не жалею, что соврал. Потому что ребёнку надо отца, а ему надо, чтоб кто-то был.

И стали они жить вдвоём. И вот с этим мальчонкой он и идёт весной к переправе, и рассказывает всё это случайному мужику на берегу, пока тот курит.

И кончается рассказ тем, что они уходят вдвоём по дороге, и рассказчик смотрит им вслед.

А тебя когда-нибудь выносило на самое дно, и вытаскивало то, что ты кому-то понадобился? Не деньги, не удача - просто кто-то, кому без тебя хуже. Подумай над этим, а я скажу своё.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. У него забрали всё. Жену, дочек, сына, дом, здоровье, годы. По всем счетам он имел полное право озвереть и никому ничего не дать. А он подобрал чужого ребёнка и сказал ему "я твой отец". Вот это, мужики, я и называю мужиком. Не тот, кто терпел, а тот, кто после всего этого не закрылся.

Второе, про хлеб с салом. Если из всего рассказа запоминать одну вещь, то вот её: вышел от коменданта живым с куском еды - и разделил на всех. Человек на голодном лагерном дне поступил по-людски, когда никто бы его не осудил, если б он сожрал один. Вот где кодекс, а не в красивых словах.

Третье, про то, как он задушил своего. Он это рассказывает как самое поганое из всего, что с ним было, и не оправдывается. И я ему тут судьёй не буду: выбор был между предателем и тем, кого он собирался выдать. Но заметь главное - он от этого не отмахнулся и не стал объяснять, что был прав. Носит с собой. Это и отличает человека от скотины: не то, что он никогда не делал тяжёлого, а то, что он помнит его как тяжёлое.

Четвёртое, про толчок на проводах. Самое мелкое и самое больное. Оттолкнул жену, потому что примета. И двадцать лет потом вспоминал. Так оно всегда и бывает: мучает не большое, а та секунда, которую можно было сделать иначе и которая уже не переделывается. Если тебе есть кому сегодня сказать доброе слово - скажи, не откладывай на после войны.

И пятое, про ложь. Он соврал ребёнку. Прямо, нарочно, в глаза. И это единственная ложь во всей книге, за которую я бы никого не судил, - потому что он эту ложь взялся потом содержать своей жизнью. Вот в чём разница. Обещать легко, а он сказал и стал отцом по-настоящему. Если врать, то только так.

И за название. Не "судьба солдата", не "судьба Андрея Соколова". "Судьба человека" - то есть одного из тех миллионов, которых перемололо. Шолохов нарочно взял самого обыкновенного шофёра. Чтоб ты понял: таких были целые поезда, и каждый тащил своё.

Всё, разбежались. Рассказ на час, и читать его надо целиком. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.