Так, слушаем. Чехов, "Вишнёвый сад". Пьеса, и последняя, которую он написал, - через несколько месяцев его не стало.

И сразу скажу, что меня в ней держит. Это ведь, по сути, та же история, что у Обломова, только там один мужик лежал на диване, а здесь целое семейство - и лежат они не на диване, а на имении, которое под ними продают.

Расклад.

Имение, старый дом, и при нём вишнёвый сад. Огромный, знаменитый на всю округу, его даже в справочники вписывали. Весной он весь белый.

Хозяйка - Любовь Андреевна Раневская. Барыня, живёт в Париже, деньги кончились, вернулась домой. Человек она, между нами, не злой и не глупый: добрая, щедрая, обаятельная. И при этом последние деньги отдаёт случайному прохожему, а дома есть нечего.

Брат её - Гаев. Болтун. Говорит всё время, красиво, не по делу, и чуть что - съезжает на бильярд: вот, мол, два шара в угол. Ему пятьдесят с лишним, и он до сих пор ничего в жизни не делал.

Дочка Аня, молодая. Приёмная дочь Варя, которая тащит на себе всё хозяйство. Старый слуга Фирс, восьмидесяти с лишним лет. Вечный студент Петя Трофимов, который говорит прекрасные речи про труд и про светлое будущее, а сам учится уже лет десять и ничего не окончил.

И Лопахин. Ермолай Алексеевич. Купец, нажил деньги сам, встаёт в пятом часу и работает. А главное - его отец и дед были в этом самом имении крепостными. Он сам говорит: мой отец был у вашего деда рабом, и его в этот дом даже в кухню не пускали.

И вот с чего всё начинается.

Имение продают за долги. Через несколько месяцев торги, и это известно всем с первой страницы.

И Лопахин, который к этой семье относится по-настоящему хорошо, приносит им готовое решение. Он говорит: вырубить сад, разбить землю на участки и сдавать под дачи. Будете получать столько-то в год, долги закроются, имение останется у вас.

Он это повторяет по ходу пьесы раза три. Он их чуть не умоляет: решайте, время идёт, другого выхода нет.

А они что?

А они говорят: дачи - это пошло. Сад вырубить нельзя, он прекрасный, в нём детство. И давайте не будем сейчас об этом.

И садятся пить чай.

И вот так всю пьесу. Им предлагают дело - они переводят разговор. Брат говорит, что надо бы занять у кого-нибудь. Вспоминают богатую тётку в Ярославле, которая, может быть, пришлёт денег. Строят планы, вздыхают про старые времена, спорят о высоком. Приглашают оркестр и устраивают вечер - в тот самый день, когда идут торги.

Понимаешь, какая штука? Они не ленивые. Они просто не могут поверить, что это всерьёз. Им кажется, что как-нибудь обойдётся: тётка пришлёт, что-нибудь случится, кто-нибудь поможет. Так ведь всегда было.

И торги прошли.

И приходит Лопахин. Выпивший, и сообщает: имение куплено. Купил он.

И вот тут Чехов делает то, за что я его уважаю больше всех прочих. Лопахин не злорадствует. Он сперва торжествует - да, кричит, мол, я купил имение, где мой отец и дед были рабами, где их даже в кухню не пускали. Это у него вырывается, и ещё как вырывается, по-человечески. А через минуту он уже плачет и просит, чтоб скорее всё это кончилось, потому что он видит, что сделал, и ему тяжело.

Один человек в пьесе, который и дело сделал, и предупреждал по-честному, и не рад своей победе.

Кончается так. Все уезжают. Прощаются, вздыхают, говорят друг другу хорошие слова. Раневская едет обратно в Париж - на те самые деньги от тётки, которые всё-таки пришли, но их хватает только на дорогу, а не на имение.

Дом заколачивают.

И забывают в нём Фирса.

Старика, который прожил в этом доме всю жизнь и всем служил, просто забыли. Он выходит в заколоченный пустой дом, говорит, что жизнь прошла, будто и не жил, и ложится.

И слышно, как в саду стучит топор.

А тебе случалось знать, что надо решать, и тянуть до последнего дня? Не потому, что глупый, а потому, что решать - противно, а тянуть - привычно. Вот тут я никого особо осудить не могу, потому что это за людьми самая частая вещь.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. Им никто ничего не отнимал обманом. Им всё заранее объяснили, назвали срок, дали рабочий план и трижды повторили. Они потеряли имение не потому, что их обвели, а потому, что не стали решать. Вот это, мужики, запомни: в большинстве случаев человека губит не враг, а то, что он тянул.

Второе, про сад. Он ведь правда был прекрасный, и жалеть его правильно. Но у них был выбор не между садом и дачами. У них был выбор между садом с дачами и - ничем. Они выбрали "не будем об этом" и получили то же вырубленное, только уже чужое. Так всегда с теми, кто не хочет выбирать из двух плохих: им потом выбирают третье, и хуже.

Третье, про Лопахина, и тут я скажу против обычного школьного мнения. Его принято считать разрушителем: пришёл купец, вырубил красоту. А по делу он единственный, кто вёл себя честно: предупредил, дал решение, ждал до последнего, и даже выиграв - не плясал, а плакал. Он из крепостных поднялся своим горбом, и он бережнее к этим людям, чем они сами к себе. Я его не записываю в праведники: он купил и вырубит. Но виноват ли он в том, что они ничего не делали? Нет.

Четвёртое, про Петю-студента. Вот он мне интереснее всех. Красивее всех в пьесе говорит про труд, про то, что надо работать, что человечество идёт вперёд. И при этом сам не окончил университет, живёт неизвестно на что и даже калоши свои найти не может. Это у нас уже второй такой - помнишь Сатина из "На дне", который про гордого человека говорил, не вставая с нар? Самые громкие слова о труде всегда у того, кто не работал.

И пятое, про Фирса. Забыли старика в заколоченном доме. И ведь не нарочно - просто в суете, все спешили, каждый думал, что его увёз кто-то другой. Это, брат, то же самое, о чём я говорил на "Тоске" и на "Муму": самое тяжёлое с людьми делается без умысла. Никто не хотел его бросать. Просто никому не пришло в голову проверить.

И за название. По саду. Не по людям, которые его потеряли, и не по тому, кто его купил, - по дереву. Потому что сад в этой пьесе и есть главный герой: про него все говорят, его все жалеют, и ни один не сделал для него ничего. А под занавес слышно топор.

Всё, разбежались. Пьеса короткая, часа на два, и лучше её посмотреть, чем читать - она для сцены. А если читать, то читай третье действие, где идут торги, а в доме танцуют. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.