Так, слушаем. Чехов, "Хамелеон". Я его вам обещал, когда про "Злоумышленника" рассказывал, - вот и пришло время. Рассказ на три страницы. Три, ребята. А приём, который там разобран, работает до сих пор, и ты его на этой неделе где-нибудь увидишь.

Базарная площадь в городишке. Тишина, жара, лавки открыты, никого.

И идёт через площадь полицейский надзиратель Очумелов. Начальство местного масштаба - тот, кто тут порядок блюдёт. Идёт в новой шинели, а в руках у него узелок. В узелке, между прочим, конфискованный крыжовник, который он только что у кого-то отобрал. Это Чехов такую деталь дал, чтоб ты сразу понял, с кем имеешь дело.

И тут из дровяного склада крик и визг. Выскакивает собачонка - маленькая, белая, борзая, хромает на трёх лапах. А за ней выбегает мужик и орёт.

Мужик - Хрюкин, золотых дел мастер. Поднимает окровавленный палец и предъявляет: укусила, собака, вот, свидетели есть.

И Очумелов начинает разбор.

И вот теперь, мужики, слушайте внимательно, потому что весь рассказ - это один разговор, и в нём четыре поворота.

Поворот первый. Очумелов берёт тон строгий и начальственный. Это, говорит, непорядок: как это так - собаки по городу бегают. Кто хозяин? Я этого дела не оставлю. Собаку истребить, немедля, а хозяина оштрафовать и показать ему, что такое закон.

Хорошо начал. По делу.

Поворот второй. Кто-то из толпы говорит: а это, кажись, генерала Жигалова собачка.

И у него меняется голос.

Он снимает шинель - жарко стало - и начинает уже по-другому: а как же она тебя достала, такая маленькая? Ты, может, сам виноват? Ты, Хрюкин, известный тип: небось гвоздик себе в палец сунул, а потом хочешь сорвать с кого-нибудь деньги. Знаю я вас.

Заметь, ничего нового он не узнал. Факты те же: палец прокушен, собака бегает. Поменялось одно - чья она.

Поворот третий. Кто-то другой из толпы говорит: да нет, у генерала таких нету, у генерала все легавые.

И Очумелов опять твердеет: ах, нету? Тогда и рассуждать нечего. Бродячая. Истребить - и всё.

Тут как раз идёт мимо генеральский повар, Прохор. Его спрашивают - и он говорит: у нас такой сроду не бывало.

Очумелов торжествует: вот, я же говорил! Паршивая собака, а туда же. Истребить.

И поворот четвёртый, последний. Прохор добавляет: это братца нашего генерала собака, Владимира Ивановича, они вчера приехали.

И тут Очумелова разворачивает совсем.

Он начинает умиляться. Братец приехали! Ай, какая славная собачка, шустрая, цуцик этакий, вон как палец цапнула. Это они собачек любят. А ты, Хрюкин, не отворачивайся, болван, - ты сам и виноват, и я с тобой ещё поговорю.

И повар уводит собачку, а толпа хохочет над Хрюкиным.

Вот и весь рассказ.

А тебе попадался начальник, у которого правда зависела от того, кто к ней причастен? Жалоба на своего - ты сам виноват; жалоба на чужого - непорядок, разберёмся. Знакомо? Вот и держи, а я скажу, что по делу.

Теперь коротко, что по делу.

Первое, и главное. Факты ни разу не поменялись. Укус был, кровь была, собака была. За три страницы не прибавилось ни одного нового обстоятельства - кроме фамилии хозяина. А решение переворачивалось четыре раза. Значит, он не дело разбирал. Он разбирал, кому это будет стоить. Вот и всё, в этом вся повадка.

Второе. Он не трус в обычном смысле, он - прибор. Такой человек сам ничего не решает: он измеряет, кто перед ним по весу, и выдаёт результат. Начальству - умиление, мастеровому - болван. Он даже не врёт, он искренне в каждый момент уверен в том, что говорит, и это самое смешное и самое поганое.

Третье, про Хрюкина. Его тоже ангелом не сделаешь: он, судя по всему, и собаку-то дразнил, и палец, может, правда расковырял, чтоб деньгу сорвать. Чехов обоих показал как есть. Но ты заметь, чем кончилось: виноватым объявили того, у кого прокушен палец, а не того, чья собака кусает. И не потому, что разобрались, - а потому, что у одного фамилия, а у другого палец.

Четвёртое, и для меня оно самое неприятное. Толпа. Она весь рассказ стоит и смотрит, и поворачивается вместе с ним, и под конец хохочет над Хрюкиным. Над пострадавшим, заметь. Это у нас уже было, когда я вам Шукшина разбирал: сам-то Глеб был бы ничем, если б его не ходили смотреть. И здесь так же - Очумелов без толпы был бы просто смешон, а с толпой он прав.

И пятое, про крыжовник. Он в начале рассказа идёт с конфискованным крыжовником. Мелочь, одна строчка, можно и не заметить. А на самом деле это и есть ответ на вопрос, почему он такой: человек, который отнимает крыжовник у мелкого торговца и гнётся перед генеральским братом, - это один и тот же человек. Это не две повадки, а одна.

И за название. Хамелеон - зверушка, которая меняет цвет под то, на чём сидит. Чехов его даже называть по фамилии не стал в заголовке. Потому что фамилия тут не важна: таких, брат, не один Очумелов, таких целая порода.

Всё, разбежались. Три страницы, десять минут, и смеяться будешь вслух. А рядом возьми "Злоумышленника", если ещё не читал, - там тот же суд, только не смешной. Книжку всё равно прочти, я тебе только вкратце.