Щелчок повторился. Ближе.

Громов вгляделся в темноту. У края прогалины, там, где деревья-зонты стояли гуще всего, загорелись две точки. Жёлтые, как у Малыша. Только выше. И не мигали.

- "Кедр», - шёпотом сказал Громов. - Описание.

- Длина около двадцати метров, командир. Передвигается на двух задних конечностях. Челюстной аппарат развит сильно. Зубы - режущие.

- Не жевательные.

- Совсем не жевательные.

Точки качнулись и медленно двинулись вдоль опушки. Потом из темноты выступил силуэт: длинный, низкий, с тяжёлым хвостом и головой, которая сидела на шее не как у Малыша - не высоко и доверчиво, а вытянуто вперёд, как нос у торпеды. Зверь шёл тихо. Для своих размеров - пугающе тихо.

За кораблём Малыш заскулил, как дверь на ветру.

Громов быстро прикинул. Люк у него за спиной, в трёх шагах. Зайти, задраить - и всё. Корпус "Искателя" выдержит и не такое. Сиди себе до утра, пей чай.

А Малыш снаружи.

- Командир, - сказал "Кедр", - рекомендую немедленно укрыться в корабле.

- А Малыш?

- Малыш не входит в состав экспедиции.

- Теперь входит.

Громов шагнул в люк - но не задраил его, а побежал наверх, в кабину. Упал в кресло, пристегнулся на одну застёжку, одной рукой щёлкнул тумблерами.

- "Кедр", левый маршевый. Готовность.

- Командир, корабль стоит с креном одиннадцать градусов. Запуск маршевого двигателя в таком положении…

- Куда смотрит сопло?

"Кедр" помолчал - считал.

- Из-за крена сопло левого маршевого направлено на северо-восточную опушку. Туда, где сейчас находится объект.

- Вот. Хоть раз в жизни крен пригодился. Малыш где?

- С противоположной стороны, у носовой части. Вне зоны выхлопа.

- Импульс на две секунды. Малая тяга. Нам его не убить, нам его напугать.

- Командир. - Голос у "Кедра" был ровный, но паузы между словами стали длиннее. - Двухсекундный импульс обойдётся в четыре процента топлива. После этого запас на возвращение составит ноль целых шесть десятых процента.

- Это сколько в переводе на человеческий?

- Это значит, что на обратный путь нам хватит. Если не будет ни одной ошибки. Ни одной.

Громов посмотрел в иллюминатор. Жёлтые точки были уже у самой опушки. Зверь пригнулся - так пригибаются кошки перед прыжком - и пошёл вдоль корпуса, к носу. К Малышу.

- Значит, без ошибок, - сказал Громов. - Пуск.

"Искатель-3" взревел.

Прогалину залило светом, белым, потом оранжевым, как будто кто-то распахнул дверцу гигантской печи. Корабль вздрогнул и накренился ещё на градус, по корпусу прошёл гул. Из сопла ударила струя пламени - прямо в темноту, туда, где стоял зверь.

Две секунды. Громов их потом вспоминал очень подробно: как вспыхнула трава, как отпрянули деревья-зонты, как в этом оранжевом свете он увидел зверя целиком - огромного, пятнистого, с раскрытой пастью, - и как этот зверь развернулся на месте, взвыл, так что задрожали стёкла, и кинулся в лес, ломая всё на пути.

Потом двигатель смолк.

Стало темно и очень тихо. Только трещала трава на опушке.

- Объект удаляется, - сказал "Кедр". - Скорость - около сорока километров в час. Направление - север. Возвращаться, судя по всему, не намерен.

Громов выдохнул. Руки на штурвале дрожали. Он посмотрел на них, как на чужие.

- Командир. На северо-восточной опушке возгорание.

- Иду.

Он взял из шкафчика огнетушитель, спустился по трапу и полчаса бегал по прогалине, заливая пеной горящую траву. Трава горела плохо, неохотно - сырая планета. Но Громов всё равно залил каждый клочок. Не хватало ещё, думал он, спалить им тут лес в первый же день. Потом не расскажешь, что это был научный визит.

Когда он вернулся к кораблю, из-за носовой части медленно, опасливо показалась голова. Малыш посмотрел на обугленную опушку, на Громова, на огнетушитель. Потом подошёл и так ткнулся мордой ему в грудь, что Громов сел на траву.

- Ну всё, всё, - сказал он. - Ну хватит. Задавишь.

Малыш лизнул его в лицо. Язык был шершавый, горячий и пах корицей. Громов вытерся рукавом и засмеялся.

- "Кедр", - сказал он, не вставая. - Сколько, говоришь, у нас топлива на обратную дорогу?

- Ноль целых шесть десятых процента запаса, командир.

- Это мало?

- Это очень мало.

- Это не мало, - сказал Громов, глядя, как Малыш укладывается рядом с ним на траву. - Это ровно.

Утром он проснулся от того, что Малыш сопел ему в ухо.

Солнце Зелёной стояло уже высоко, прогалина блестела от росы, только на северо-востоке чернела выжженная полоса. Громов умылся из фляжки, повесил ключ на пояс и пошёл посмотреть, что там натворил двигатель.

Полоса тянулась метров на сорок, прямо к лесу. Земля в ней спеклась в корку. Громов шёл по ней медленно, глядя под ноги, - искал следы зверя, прикидывал размеры.

А нашёл другое.

Там, где огонь содрал с земли траву и мох, из почвы торчал угол металлической пластины. Серой, потемневшей, в пятнах окалины. Громов опустился на колени, подцепил её ключом и вытащил.

Пластина была с ладонь. Край неровный, рваный - оторвана от чего-то большего. А на ней, под слоем грязи, выступали буквы. Громов протёр их рукавом.

Буквы были русские.

"ИСКАТ…"

Дальше пластина обрывалась.

Он долго сидел на корточках, держа её в руках. Малыш подошёл сзади, наклонил голову и тоже посмотрел.

- "Кедр", - сказал наконец Громов. - Ты помнишь "Искатель-1"?

- Разведывательная экспедиция одиннадцатилетней давности, командир. Пилот - капитан Ермаков. Связь прервана на подлёте к системе KG-4. Корабль считается пропавшим без вести.

- Считается, - сказал Громов.

Он встал, отряхнул колени и посмотрел туда, куда уходила выжженная полоса, - в лес, в зелёную тень под деревьями-зонтами. Туда, куда ночью убежал зверь.

- Малыш, - сказал он. - Похоже, мы с тобой тут не первые.

Продолжение следует