Насос Ермакова встал на место так, будто всю жизнь там и стоял.

Громов провозился с ним полдня - снимал треснувший, чистил посадочное место, менял прокладки, подгонял штуцеры. Один штуцер не подходил на полмиллиметра. Громов посмотрел на него, на дедов ключ, снова на штуцер - и подогнал.

- Насос установлен, - сказал "Кедр". - Давление в норме. Рекомендую пробный запуск.

- Давай.

Правый маршевый сначала кашлянул. Громов замер. Потом двигатель рыкнул, выровнялся и загудел ровно, глубоко, как и положено исправному двигателю, - так, что по корпусу прошла мелкая дрожь, а на полке звякнула кружка.

- Тяга номинальная, - сказал "Кедр". - Командир, все системы готовы к взлёту.

- Все?

- Все, кроме четвёртой опоры. Но она нам на взлёте не понадобится.

- Вот и хорошо, - сказал Громов. - Пусть остаётся. Будет памятник.

Оставалось одно.

Малыш лежал под тёплым днищем, как лежал каждый день с тех пор, как они познакомились. Громов сел перед ним на траву.

- Слушай, - сказал он. - Мне пора.

Малыш открыл один глаз.

- Там, у меня, тоже есть свои. Жена. Дочка. Дед, правда, давно умер, но ключ его со мной. Понимаешь?

Малыш ничего не понимал. Это было видно.

- Когда я взлетаю, - продолжал Громов, - тут будет громко. И горячо. Как в ту ночь, помнишь? Только сильнее. Тебе надо уйти. Далеко, к лесу.

Малыш закрыл глаз.

- "Кедр", - сказал Громов, не оборачиваясь. - Как его отвести?

- Командир, можно дать короткий импульс левым двигателем. Объект испугается и уйдёт на безопасное расстояние.

- Нет, - сказал Громов. - Пугать его я не буду.

Он встал. Сходил в корабль, вынес банку тушёнки, открыл её ключом - никогда не думал, что дедов ключ сгодится и на это, - и пошёл через прогалину к лесу. Медленно. Не оглядываясь.

Через несколько шагов за спиной послышалось сопение. Земля вздрогнула. Малыш шёл следом.

У самого края леса, под деревьями-зонтами, Громов поставил банку на мох. Малыш понюхал, фыркнул - тушёнка ему, ясное дело, не понравилась, - но остался стоять. Громов погладил его по огромной щеке.

- Ну всё, - сказал он. - Тут стой. Тут хорошо. А потом иди на юг. К своим. Там, говорят, один капитан картошку выращивает. Не растёт, правда.

Он пошёл обратно. Один раз всё-таки обернулся. Малыш стоял у опушки и смотрел ему вслед. Потом медленно лёг, положил голову на лапы и так и остался - у леса, в двухстах метрах от корабля.

- Объект вне зоны выхлопа, - сказал "Кедр".

- Вижу.

Громов поднялся в кабину. Пристегнулся. Повесил дедов ключ на крючок у пульта. Ключ качнулся и замер.

- "Кедр". Готовность.

- Готовность полная, командир.

- Пуск.

"Искатель-3" оторвался от Зелёной ровно, тяжело, на двух двигателях. Прогалина под ним вспыхнула оранжевым, деревья отпрянули. Костыль, на котором корабль простоял неделю, остался стоять в траве - кривая стальная балка, как флагшток без флага.

Высота тысяча метров. Две. Три.

На трёх тысячах правый двигатель чихнул.

Громов похолодел. Ровно так же, на этой же высоте, только по дороге вниз, всё и началось.

- Падение давления в правом маршевом! - сказал "Кедр". - Насос…

Громов снял с крючка ключ и коротко, без размаха, стукнул им по корпусу топливной магистрали. В том месте, где он полдня назад подгонял штуцер на полмиллиметра.

Двигатель захлебнулся - и снова загудел. Ровно, глубоко.

- Давление восстановлено, - сказал "Кедр" после паузы. - Командир, разрешите вопрос. Что это было?

- Нештатный метод, - сказал Громов и повесил ключ обратно.

- В документации такого метода нет.

- Будет.

Небо за иллюминатором потемнело, потом стало чёрным, и в нём одна за другой зажглись звёзды. Корабль вышел на орбиту.

Громов посмотрел вниз. Зелёная висела под ним - такая же, как неделю назад, как спелый крыжовник в прожилках рек. Где-то там, на краю леса, у маленькой выжженной проплешины, лежал Малыш. С орбиты его, конечно, было не видно.

Громов всё равно помахал.

- До свидания, Малыш, - сказал он.

- Курс на Землю проложен, командир, - сказал "Кедр". И, помолчав, добавил: - До свидания, Малыш.

Громов покосился на динамик. Ничего не сказал. Но улыбнулся.

-

Комиссия собралась через неделю после посадки. Длинный стол, пятеро в форме, папки.

- Причина отказа правого маршевого? - спросил председатель.

- Трещина крыльчатки топливного насоса.

- Чем заменили?

- Насосом с "Искателя-1".

Пятеро подняли головы.

- С "Искателя-1"? - переспросил председатель. - Он же пропал без вести.

- Не пропал, - сказал Громов. - Стоит на поляне в сорока километрах к северу от точки посадки. Люк открыт. Переночевать можно.

- А капитан Ермаков?

- Ушёл на юг. С местными. Просил не искать.

Председатель долго смотрел на него. Потом опустил глаза в папку и перевернул страницу.

- Тут в рапорте указано… - Он поправил очки. - "Подъём корабля для установки временной опоры осуществлён силами местной фауны". Это как понимать?

- Буквально, товарищ председатель.

- И как фауну зовут?

- Малыш.

Председатель снял очки и протёр их. Члены комиссии переглянулись.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Последний вопрос. У вас есть пожелания к следующей экспедиции на KG-4-17?

Громов достал из кармана сложенный листок и положил на стол.

Это была заявка. Он написал её ещё на орбите, по дороге домой. Аккуратно, по форме.

"Прошу включить меня в состав второй экспедиции на планету KG-4-17.

Цель: передать капитану Ермакову семенной картофель.

Сорт - жаростойкий. Из колхоза "Заря" ".

И ниже, от руки, приписка:

"Ключ беру свой".

Конец