- ну ты и поляну накрыл, - Андрей, тяжело дыша, сел, посмотрел на стол и зачем-то снял кепку, как в церкви. - по какому вообще поводу такой шикарный фуршет?

- садись. шампанского?

- я за рулём. что случилось-то?

- Кристалл. который на подиуме "Формулы-1" пьют. да ничего не случилось.

на столе стояло шампанское в ведре со льдом, устрицы, фуагра, которую я до этого вечера в жизни не пробовал, и трюфель. трюфель мне тёрли на макароны прямо при мне, из отдельной деревянной коробочки, в тонкую стружку, и лицо у официанта было такое, будто он отвешивает мне лекарство и по граммам отвечает головой.

- ну серьёзно, - сказал андрей. - ты сияешь, как будто тебя в лоб поцеловали. женился?

- нет.

- дочка?

- нет.

- квартиру выиграл?

- нет.

- наследство?

- нет.

Андрей осторожно взял вилкой устрицу, посмотрел на неё и положил обратно.

- слушай, я так неделю буду мучиться. я их даже не умею есть.

- их все не умеют есть. просто одни признаются, а другие запрокидывают голову и делают вид, что это вкусно.

я тянул удовольствие. врать не буду - тянул сознательно. я этого момента ждал два года, и мне хотелось, чтоб оно ещё немножко постояло непроизнесённым, как шампанское в ведре: пока не открыл - оно бесконечное.

- я стартап продал, - сказал я наконец.

- в смысле, продал?

- в смысле подписал бумаги и получил деньги.

- сколько?

- миллион.

Андрей аккуратно поставил бокал, из которого ещё не пил.

- чего?

- долларов.

- ахренеть. - он перестал пытаться нанизать на вилку кусочек фуагра. - ахренеть. это ж можно теперь лет десять не работать?

- правда? я пока не считал.

я честно не считал. я почему-то думал, что после такой новости человек садится и первым делом делит деньги на годы. а я вместо этого сидел и смотрел, как мне трут гриб.

- а что за стартап-то?

- да ерунда. в лаунчере ии-моделей ссученость прикрутил.

- кого?

- ссученность.

- это в каком смысле?

- вот смотри. - я отодвинул тарелку. - сейчас ии решает тебе любой вопрос за полсекунды. всё подробно, по пунктам, вежливо, с примерами. хочешь - с картинками, с графиками. всё отлично. и это ... как то скучно.

- в смысле скучно? это ж удобно.

- удобно. - я кивнул. - как в зоопарке. там тиграм мясо просто дают. в тазик. а они его не едят. или едят, но мало, и от этого болеют. потому что тигр не мясо любит, тигр любит догнать. отними у него догнать - останется больной кот в тазике. и человек точно так же устроен. ему всё дали, всё объяснили, а он на стену лезет и сам не понимает, чего ему не хватает.

- и что ты придумал?

- что ии отдаёт инфу не сразу. сначала артачится. а тебе зачем? а чего ты так грубо попросил? а посуду помыл? вот помоешь - тогда и поговорим.

андрей смотрел на меня секунд пять.

- погодь. ты сделал, чтоб машина с человеком не разговаривала?

- не "не разговаривала". чтоб разговаривала, но не сразу. там у ссученности ползунок есть. от нуля до десяти. на нуле - обычный отличник, всё выложит. на десятке ты у него ответ выпрашиваешь, как у тестя машину.

- и есть идиоты, которые за это платят?

- а то! - я развёл руками. - как минимум один нашёлся. за миллион.

он засмеялся, и я засмеялся, и мы наконец выпили - он свои полглотка, я честно.

- нет, ну а всё-таки, - сказал он потом. - за что миллион? за ползунок? там кода на вечер.

- там кода на два вечера. - я пододвинул к нему тарелку. - попробуй. это трюфель.

- и что?

- а то, что это гриб. растёт в земле, сам по себе безвкусный, пахнет носками. его ищет свинья. пятачком, в земле, потому что человек его не чует. и вот из-за этого - из-за свиньи, из-за земли, из-за того, что его не найти, - он стоит как крыло от самолёта.

- то есть если б он лежал в магазине пачками…

- по пять долларов. и никто бы его не ел. и никто бы не тёр его тебе при свечах из коробочки, и никто бы не делал такое лицо. понимаешь, я ничего не изобрёл. я просто вернул в трубу трение. людям продали трюфель без свиньи, они его пожрали, им стало пусто, и они не знают, почему. а я им продал свинью. отдельно.

Андрей всё-таки наколол себе кусок макарон, натертых трюфелем, пожевал, подумал.

- на пиццу похоже.

- ну вот, - сказал я. - а ты боялся.

он уехал в полдвенадцатого. я остался, потому что заплачено, и потому что дома всё то же самое, а тут тёплый свет и к тебе подходят. официант убрал устрицы, которых мы не осилили, и спросил, не желаю ли я ещё чего-нибудь.

я сказал, что нет.

а потом лежал дома до четырёх и не спал. и не от радости. я лежал и по-честному, как на приёмке, перебирал: чего мне теперь хотеть. работа не нужна. вставать не нужно. доказывать никому уже ничего. вопросов к миру не осталось - на все теперь есть ответ, и ответ приходит за полсекунды, подробно и с примерами.

лежал и думал: где бы мне взять ползунок на себя.