трещалка книжатников

buc2cub

написал - дай почитать другим

привет,
лесосибирский стегозавр
станешь другим через 60:00
войди / зарегься

Сочинил рассказ сам, с помощью ИИ или ИИ все сделал сам - нам всё равно. Мы площадка, а не редколлегия. Пусть твои работы оценивает читатель.

Показал книгу - обязательно поставь пломбу. Время публикации зафиксирует независимая служба, доказательство скачаешь себе. Если украдут - будет чем ответить.

// свежак последние поступления все →

Пять девчонок и старшина против шестнадцати (Васильев. А зори здесь тихие)

Так, слушаем. Борис Васильев, "А зори здесь тихие". Повесть небольшая, и она про войну - но не про ту войну, где фронт и наступление. Тут всего шестеро наших, и они держат то, что им досталось. И я тебя предупрежу: тут все кончатся. Ты это с первых страниц поймёшь, и легче от этого не будет. Май сорок второго. Карелия, глухой угол, разъезд - это маленькая железнодорожная станция на два пути посреди леса. Тишина, комары, болота. Фронт далеко. И на этом разъезде служит старшина Федот Евграфыч Васков. Мужик лет тридцати двух, с виду старик: устав знает наизусть, говорит по-уставному, а толком объяснить ничего не умеет. Семья у него была и кончилась: сын умер, жена ушла. Из него, по его словам, война выбила всё, кроме службы. И ему прислали взвод зенитчиц. Девушек. Потому что прежних его бойцов пришлось убрать - пили. Он сам и жаловался. А взамен прислали вот это: девчонки восемнадцати-двадц

>>>
прочтёшь за 7 минут

Пустил святошу в дом, и тот переписал дом на себя (Мольер. Тартюф)

Так, слушаем. Мольер, "Тартюф". Француз, комедия, писана больше трёхсот лет назад, в стихах - и смеяться ты будешь в голос. А схема, которую там разобрали, работает до сих пор, и по ней людей обирают прямо сегодня, только вывеска другая. Париж. Богатый дом, хозяин - Оргон. Человек неглупый по жизни, с деньгами, с положением, вдовец, женат второй раз. И вот он привёл в дом Тартюфа. Где он его взял? В церкви. Там сидел человек, который молился громче всех. Становился на колени посреди всех, вздыхал, бил себя в грудь, и, как рассказывает слуга, когда Оргон давал милостыню, Тартюф половину возвращал обратно и просил подать беднее его. И Оргон на это купился намертво. Решил, что перед ним святой человек, забрал его к себе в дом, поселил, кормит, одевает, слушает как оракула. А Тартюф - прохвост. Ханжа и обжора. Он при людях постится, а за столом ест за троих и отдувается. Он отводит глаза от

>>>
прочтёшь за 8 минут

Благодарность

Тридцать шесть лет. Ухоженная, собранная, дорого и незаметно одета. Села, положила сумку на колени и держала её так весь первый час, как держат щит. Ну, рассказывайте. Рассказала сразу, без разгона, и это редкость. Обычно первую встречу человек тратит на то, чтобы объяснить, какой он хороший. - Я изменяю мужу. Постоянно. Я его люблю. И дальше, тем же ровным голосом: муж прекрасный, дом полная чаша, нет ни одной причины. Она не влюбляется, не ищет отношений, ей никто из них не нужен. Просто в какой-то момент перестаёт быть собой и оказывается там, где оказывается. Потом ненавидит себя сутки, иногда двое. - Я была у сексолога. Полгода. Он хороший специалист. - И? - Он занимался моим телом. А у меня с телом всё в порядке. Тут она права. Сексолог чинит механику, а механика у неё исправна. Ко мне она пришла, потому что догадалась: ломается выше. На третьей встрече я спросила, как они познаком

>>>
прочтёшь за 4 минуты

За три дня до смерти понял, что жил не так (Толстой. Смерть Ивана Ильича)

Так, садись. Толстой, "Смерть Ивана Ильича". Повесть небольшая, и я тебе честно скажу: это самая неприятная вещь из всего, что я тут разбирал. Не страшная - неприятная. Потому что она про тебя, и Толстой это устроил нарочно. Начинается она с конца. В суде, в комнате для совещаний, чиновники читают газету. И узнают: умер Иван Ильич Головин, их товарищ, сослуживец, с которым они двадцать лет работали рядом. И вот первое, что каждый из них подумал. Один подумал: теперь освободилось место, и, может, его переведут. Другой подумал про своего родственника, которого можно пристроить. И все вместе подумали: придётся ехать на похороны, а это целый вечер пропал, и вечером как раз карты. И один из них, Пётр Иванович, поехал. И там ему было неловко, и он поскорее уехал. И в тот же вечер сели играть в вист, как собирались. Вот с этого Толстой и начинает. Человек умер - и единственное, что от этого изм

>>>
прочтёшь за 8 минут

Три замечания

Мне, товарищи, довелось бывать за границей. Не всякий может этим похвастать, а я могу, но хвастать не стану, а изложу по существу. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году по итогам социалистического соревнования мне была выделена путёвка от профкома. Народная Республика Болгария, курорт Золотые Пески, двенадцать дней, с питанием. Группа двадцать шесть человек, руководитель товарищ Лямин из горкома. Скажу сразу: страна братская, народ приветливый, море тёплое. Этого я отрицать не буду, я человек объективный. Однако я, как человек, сорок лет проведший при учёте, привык смотреть не туда, куда показывают, а туда, где непорядок. Поэтому в первый же день я завёл себе блокнот. Отдыхающие, я заметил, по вечерам ходили на танцы. Я же посвятил эти вечера наблюдению. И вот что я вам доложу. За двенадцать дней мною было выявлено три недостатка. Изложу их по порядку. Замечание первое Третий день пр

>>>
прочтёшь за 4 минуты

Обманул бабушку, а она всё равно привезла пряник (Астафьев. Конь с розовой гривой)

Так, слушаем. Астафьев, "Конь с розовой гривой". Рассказ короткий и вроде детский, а под конец неделю будешь думать. И после всей той тяжести, что я тут на вас вывалил, пусть будет этот. Сибирь, деревня на Енисее. Тридцатые годы, время голодное. Мальчишка живёт у бабушки - Катерины Петровны. Мать утонула, отца нет, и бабка его тащит одна. Женщина крепкая, языкастая, ругается так, что слышно через улицу, порядок держит твёрдо. И любит его до смерти, только это у неё выражается через ворчание и подзатыльники. И вот она посылает его за земляникой. План у неё такой: наберёт он туесок - это такая берестяная посудина, - она свезёт землянику в город и продаст. А на вырученное купит ему пряник. Конём. И вот про этот конь надо объяснить, иначе весь рассказ не поймёшь. Пряничный конь - это такая фигурка из теста, с глазурью: белая, с розовой гривой, розовым хвостом и розовыми копытцами. Для дереве

>>>
прочтёшь за 6 минут
// рандом наугад из всех полок все →

Идейный взял, а отдавать не собирался (Гончаров. Обрыв)

Так, садись. Гончаров, "Обрыв". Тот же мужик, что "Обломова" сочинил, только теперь про другое: не про то, как человек лежит, а про то, как он с разгону летит. И первое, чтоб ты оценил. Книгу эту Гончаров писал двадцать лет. Двадцать, ты понял, нет? А главный герой у него - барин, который всё собирается начать роман и никак не начинает. Вот и думай, с кого он его списал. Начнём с этого барина, раз уж он тут первый. Борис Павлович Райский. Человек с талантом, и талант, между прочим, настоящий. Пишет роман - бросил на третьей главе. Взялся за картину - стоит в углу недописанная. Полез лепить - глина засохла. Он не лентяй, нет, он горит! Только каждый раз новым. Вспыхнул - и в другую сторону. У нас таких зовут просто: пустой человек. Не гнилой, не вредный, а пустой - потому что по делам его не сыщешь, одни намерения. И вот этот Райский приезжает из Петербурга в родовое имение, в Малиновку н

>>>
прочтёшь за 7 минут

Рыжий

Сидим как-то во дворе. Вечер, тепло, отработали своё - имеем право. Кто-то бутылку принёс, ну и потянулись помаленьку - как водится, полдвора собралось. Кто с работы, кто так. Мужики сидят, за жизнь трут. Святое дело. Слово за слово, и Витёк рассказывает: на районе хату вынесли. Днём, пока люди на работе были. Всё подчистую - телевизор, деньги, из детской, суки, копилку разбили. - А кого обнесли-то? - спрашиваю. - Пятнадцатую. Клавку. - Это которая с пацаном? - Ну да, её. Я аж бутылку отставил. Клавка ж одна тянет, мужа нет, на двух работах горбатится. И тут я возьми да вспомни: - Слышь. А рыжий-то на днях барахло сбыть предлагал. Телек, ещё чего-то. - Какой рыжий? - Да с соседнего дома который. Конопатый. Пошли, найдём. Перетрём. Дошли, чего там идти. Стоит рыжий у подъезда, семечки лузгает. Вальяжно так, вразвалочку. Увидел меня - и ноль внимания, лыбится только. Идёт, мол, пузатик как

>>>
прочтёшь за 4 минуты

И не таких ломают

Кражу мне шили третий час. Сижу, молчу. Не брал - не брал. Брал бы - тем более молчал. Следак молодой, злой: «Батов, мы же взрослые люди». Взрослые. А то. Устал он. Дело сыпется, к начальству идти не с чем. Отложил ручку, закурил. Телек в углу без звука - там американец этот рыжий. Морда во весь экран, руками машет. - Ещё один, - кивнул. - Клоун. Всех поимел и лыбится. Мразь он или нет? А, Батов? Плечами пожал. - Мне-то чё. - Так все знают, что мразь. Кивни, Батон. Кивни и молчи про кражу. Сдался тебе этот американец. Ты его и сам не любишь. Не смог. Не смог промолчать. - Да на хер он мне сдался, Трамп этот. Но коли вы его скопом в мрази определили - значит, он человек. Западло кодлой на одного. Кто б он ни был. - Батов, ты за кого впрягаешься? Он же вор! - Может, и вор. Я свечку не держал. Ты держал? Усмехнулся. Потом перестал. Дошло до него. По краже я крепкий - а тут уперся за чужого,

>>>
прочтёшь за 5 минут

Колян

Меня в детстве Вовкой звали. Батоном я потом стал, а сперва - Вовка, домашний, мамкин. Добрый был. Котят с помойки таскал, мамке цветы с газона рвал. Отца не было, мамка на двух работах, я после школы сам по себе. Двор да улица - вот и всё воспитание. Лет восемь мне было. Гоняли нас, мелких, старшие. Отбирали мелочь, что на булку дадена. Стою реву - а деньги-то мамкины, последние. И подходит Колян. С нашего подъезда, старше на голову. - Ты чё ревёшь? - Отобра-али… Он и пошёл. Одному в ухо - те врассыпную. Вернулся, мелочь мою протягивает. - На. Не реви. Хочешь, чтоб не трогали - держись меня. И я стал держаться. А как не держаться? Он же меня спас. Добрый был Колян. Ко мне - добрый. Только за Коляном своё тянулось. И я, держась за него, потянулся следом. Не заметил как. Лет двенадцать. - Батон, сегодня на шухере постоишь. - А чё делать-то? - Ничё. Стой да свисти, если кто пойдёт. Свистет

>>>
прочтёшь за 3 минуты

Гонялись за брильянтами, а их уже нашли без них (Ильф и Петров. Двенадцать стульев)

Так, садись поудобнее. Ильф и Петров, "Двенадцать стульев". Сегодня будет весело, честно предупреждаю: смеяться начнёшь с первых страниц. А под конец я тебе покажу, где там дно, и смеяться перестанешь. Двадцатые годы, уездный городок. Живёт там Ипполит Матвеевич Воробьянинов - бывший предводитель дворянства, а нынче скромный служащий в загсе, где записывают родившихся и померших. Усы, пенсне, тоска. И вот помирает его тёща. А перед смертью признаётся: когда всё рушилось, она свои брильянты - все, что были, целое состояние - зашила в сиденье стула. Одного из двенадцати, из гарнитура, который стоял у них в доме. А гарнитур потом забрали и увезли неизвестно куда. Вот тебе и завязка: двенадцать стульев гуляют по стране, и в одном из них зашито богатство. И тут вторая загвоздка: тёща перед смертью не только зятю это рассказала. Она ещё и на исповеди покаялась. А батюшка, отец Фёдор, услышав п

>>>
прочтёшь за 6 минут

Ломал людей от скуки, и ничего ему за это не было (Лермонтов. Герой нашего времени)

Так, садись. Лермонтов, "Герой нашего времени". И вот эту книжку я нарочно оставил на потом, потому что тут у меня со своим кодексом заминка. Смотри, о чём я. Все, про кого я тебе рассказывал, делали дела за что-то. Раскольников - за теорию. Дубровский - за отца. Купец - за жену. Рыжий - за дочку. Чичиков - за деньги. Худо ли, хорошо, а причина есть, и по причине можно судить. А этот ломал людей от скуки. И вот для такого в нашем кодексе слова нет. Потому что зависть понятна, жадность понятна, злоба понятна. А скуку не за что ухватить. Зовут его Григорий Александрович Печорин. Офицер, лет двадцати пяти, из хорошей семьи, в Петербурге пожил, набегался, поистрепался и выслан на Кавказ - там в те годы шла война, и туда сплавляли тех, кто в столице чего-нибудь натворил. И сразу одна техничка, чтоб ты потом не путался. Книга сложена из пяти отдельных историй, и у Лермонтова они идут не по пор

>>>
прочтёшь за 9 минут
// выбор редакции что советуем прочесть

Судьба на вороненном коне

из цикла "Грёзы сердца" Милые мои читательницы! Эту историю я посвящаю всем, кто ждёт. Кто у окна, кто в тишине, кто одна, - вы поймёте. А кто не поймёт, тем и не надо, пусть читают своё, про заводы. Принцессу звали Изольда, и была она прекрасна той печальной красотою, что расцветает лишь в тех, кого не любят по-настоящему. Замок её стоял на высокой скале, и стены его были холодны, как руки того, с кем она делила кров, - но не сердце. Он спал в соседнем покое, храпя, точно старый кузнечный мех, а она сидела у окна и глядела в туманную даль, откуда - она знала, знала всем существом! - однажды придёт Он. Изольда была молода, но душа её изнывала от нерастраченной нежности. По ночам, когда замок засыпал, она распускала свои длинные волосы цвета спелой пшеницы, прижимала к груди подушку и шептала в темноту имя, которого ещё не знала. Тело её, юное и трепетное, жаждало не грубых объятий храпящ

>>>
прочтёшь за 5 минут

бох

я с бохом всегда общался по-деловому. без этих "отче наш иже еси" - я же не в церкви работаю, я программист. молитва у меня как тикет в поддержку: коротко, по делу, с ожидаемым результатом. отвечал ли кто на том конце - я не знал. ни звука, ни строчки в ответ, ни разу. может, сидел там кто-то. может, было пусто. но мне тикет ничего не стоит, а мало ли - вдруг там читают. так и слал, на всякий случай. первый тикет был простой. "хоспди, вытащи меня отсюда". отсюда - это из моего родного города, где серое небо девять месяцев в году, мизерная зарплата, а горячую воду дают по графику, который давно никто не пытается соблюдать. где будущее описывается одной фразой, и фраза эта - "не будет". где мужики спиваются по выходным даже не от горя, а от скуки. болото. тёплое, привычное, засасывающее болото. тикет мой то ли приняли, то ли нет - хрен разберёшь. но в один прекрасный день пришло письмо: я

>>>
прочтёшь за 6 минут

Ломал людей от скуки, и ничего ему за это не было (Лермонтов. Герой нашего времени)

Так, садись. Лермонтов, "Герой нашего времени". И вот эту книжку я нарочно оставил на потом, потому что тут у меня со своим кодексом заминка. Смотри, о чём я. Все, про кого я тебе рассказывал, делали дела за что-то. Раскольников - за теорию. Дубровский - за отца. Купец - за жену. Рыжий - за дочку. Чичиков - за деньги. Худо ли, хорошо, а причина есть, и по причине можно судить. А этот ломал людей от скуки. И вот для такого в нашем кодексе слова нет. Потому что зависть понятна, жадность понятна, злоба понятна. А скуку не за что ухватить. Зовут его Григорий Александрович Печорин. Офицер, лет двадцати пяти, из хорошей семьи, в Петербурге пожил, набегался, поистрепался и выслан на Кавказ - там в те годы шла война, и туда сплавляли тех, кто в столице чего-нибудь натворил. И сразу одна техничка, чтоб ты потом не путался. Книга сложена из пяти отдельных историй, и у Лермонтова они идут не по пор

>>>
прочтёшь за 9 минут

Почетная Грамота

Товарищи. В наше непростое время, когда молодёжь, не побоюсь этого слова, разучилась ценить простые и святые вещи, я считаю своим долгом рассказать одну историю. Историю не выдающуюся, но поучительную, - а поучительное, как известно, дороже выдающегося. Представлюсь. Тихомиров Валерьян Сергеевич, кладовщик с сорокалетним, не побоюсь этой цифры, стажем. Должность, о которой нынче принято отзываться с усмешкой, - и совершенно напрасно. Кладовая, товарищи, есть сердце любого предприятия. Не будет порядка на складе - не будет его нигде. Через мои руки прошли тысячи единиц спецодежды, и каждый бушлат я выдавал так, как иной академик не защищает диссертацию. Работы, скажу честно, было немного. Утром выдашь смене спецовки, примешь под вечер ветошь - а меж тем целый день тишина, пыль да ведомости. Иной бы на моём месте затосковал. Иной бы, чего греха таить, и запил. Но я в этой благословенной ти

>>>
прочтёшь за 4 минуты

Как студент масть потерял (Достоевский. Преступление и наказание)

Так, сели, слушаем. Достоевский, "Преступление и наказание". Кто его в школе прогулял - тому повезло, щас я расскажу, как надо. Значит, был такой Родя Раскольников. Студент. Точнее, недоучился - денег нет, за квартиру не плачено, хозяйка на лестнице караулит. Жил он, ты не поверишь, в каморке под самой крышей. Не комната - шкаф для веника. Встал - башкой в потолок. И вот лежит он там целыми днями и думает. Понял, да? Голодный человек лежит и думает. Ничем хорошим это не кончается, я тебе сразу говорю. И додумался. Сочинил себе теорию. Мол, люди - они двух сортов. Одни - обыкновенные, вроде тебя и меня, им положено тихо сидеть. А другие, особенные, - им всё можно, хоть через кровь. Наполеон вон тысячи в землю положил, а ему за это памятники ставят. Ну ты глянь на этого умника. Сидит в шкафу для веника - и прикидывает, из какого он сорта. А чтоб проверить, нужна, значит, старушка. Была там

>>>
прочтёшь за 5 минут

Роковой карандаш

Милые мои! Эту историю мне нашептало само сердце. А кто скажет, что так не бывает, - тот просто никогда не любил по-настоящему, сидя в опенспейсе. Её звали Анжелика. Она была простой скромной девушкой, каких тысячи, - так она думала о себе, и в этом была вся её прелесть. Она не красилась ярко, носила скромные блузки, и лишь тонкий стан да огромные, полные затаённой печали глаза выдавали в ней ту, что создана для большой любви. Она работала секретарём-референтом, и никто в офисе не догадывался, какое пламя тлело под этой скромной оболочкой. Впрочем, все мужчины отдела почему-то роняли кружки, когда она проходила мимо. Но она не придавала этому значения - она была выше пошлого внимания. А ОН… о, он был не такой, как все. Его звали Эдуард Вячеславович. Он был начальником департамента, и когда он входил в опенспейс, самый воздух сгущался и звенел. Дорогой костюм облегал его широкие плечи - н

>>>
прочтёшь за 4 минуты
// зэ бест лучшие книги все →
№1 · 🔥 119.10.2026IIdaRose

Станция.

Надоели жизненные проблемы, Хочется забыться и исчезнуть. Исчезнуть из голов ваших, остаться здесь, Чтобы быть спокойнее, быть спокойнее... И поэтому: Я еду сейчас на большой скорости, В девяносто пять милях*; от вас и всего остального мне ненужного. О-да. Я мчусь, мчусь на своем спорткаре, Мое радио играет, модные машины вокруг становятся все быстрее и быстрее. Может, развернуться и не ехать дальше? Но я уже начал. Может, вернуться назад? Нет, потому что я сейчас еду на своей девочке, на своем спорткаре. Ага. Для меня она важна, важнее всего. Запрыгивай на заднее сиденье, и мы поехали, Только не помни его. Главное вперед, только вперед, Не останавливаться, останавливаются только неудачники. Мой спорткар и я - мы должны посмотреть на друг друга, Наши глаза так ярко горят, что мне кажется, та на заднем сиденье скоро сгорит. Мои глаза смотрят влево, я повышаю скорость. Спорткар выдержит вс

>>>
прочтёшь за 2 минуты
// лучшие авторы рейтинг за месяц все →

за месяц рейтинг ещё никто не набрал.

// посты кто что думает
// свежий трёп только что сказали
// лучший трёп что подняли за месяц

за месяц трёп никто не поднял.

// щас треплются